Граница без замка

Тузла, граница

Леонид Осовалюк, многолетний представитель Украины по вопросам договорно-правового оформления государственной границы, чрезвычайный и полномочный посланник, в передаче Виталия Портникова Текст Видео

рассказывает о том, как Московия не желала официально оформлять границу с Украиной, с самого 1992 года, через кризис Тузлы вплоть до нынешней войны. По одному этому факту наши правители уже тогда могли четко и ясно понять, что Московия не хочет, не собирается и не отпустит Украину.

Мы вели переговоры по разграничению Азовского моря начиная с 1993 года по 2013 год включительно. Когда эти переговоры заходили в тупик, мы предлагали, пока неофициально, в рабочем порядке: давайте пойдем в международный суд, и пусть он рассудит, кто из нас прав, а кто не прав, подобно суду с Румынией. Это вызвало не просто ужас, а даже срыв переговоров, потому что наши российские партнеры никогда не выходили на переговоры с правовой позиции.

По делимитации сухопутного участка границы мы начали переговоры только в 1998 году, позже всех среди наших соседей, бывших советских республик. Мы к тому времени уже завершили переговоры, подписали договор с Белоруссией о государственной границе, были на финишной прямой с республикой Молдова. Только в 1998 году нам удалось сесть за стол переговоров по делимитации сухопутного участка с Российской Федерацией. Начиная с 1992 года мы ежегодно посылали России пять-шесть нот с предложениями начать переговоры по установлению государственных границ. Мы получали примерно такие ответы: мы не понимаем, о чем идет речь, что за граница должна быть между нашими братскими народами, мы не понимаем, что такое «делимитация», и вообще, зачем нам столбы на государственной границе?

До 1998 года мы слышали много абсурдных вещей. Мы, кстати, очень много дискутировали здесь, в Киеве, с незабвенным Виктором Степановичем Черномырдиным, когда он был послом. Его фраза о том, что он не позволит вбить ни один кол на украинско-российской границе, характеризовала весь этот процесс.

В конце концов в 1998 году мы сели за стол переговоров. Разговоры московитов начались с того, что «нам нужно посмотреть, что это вообще за такое государство Украина, что это за территория Украины, откуда она взялась: давайте вспомним, какие там были границы со времен Петра I», и так далее. Московиты изо всех сил пытались отодвинуть границу внутрь Украины, забрать себе какие-то наши земли. Но в конце концов в 2003 году подписали договор о государственной границе такой, как есть.

Более сложными (можно сказать, вообще тупиковыми) были переговоры по разграничению Азовского моря и Керченского пролива. Российская сторона понимала, что все-таки придется делить, но сначала выходила на переговоры с той позиции, что «это наше общее море, наша общая акватория, и ничего делить нам не надо, зачем вообще граница в Азовском море и Керченском проливе?». Еще более-менее осознавали, что нужна боковая линия границы в Черном море, а вот Азовское море — оно общее. Мы понимали, что такое «общее море»: это будет абсолютно не украинское море.

И когда мы были в очередном глухом углу, из которого не могли выйти, мы предложили российской делегации передать дело в международный суд. Это завершилось известной эпопеей по строительству дамбы в сторону острова Тузла. На мой взгляд, это была такая проба пера, каким образом можно сначала присоединить Крым к России, а потом вообще разобраться с Украиной.

Мы серьезно подняли эту проблему: обращение к Российской Федерации, к МИДу России… Никакого ответа нет: все, извините, валяют дурачка, никто ни на что не отвечает. Посла никто не принимает, ответов послу не дают… В Москве все говорят: «Мы тут ни при чем, есть губернатор Краснодарского края, небезызвестный Ткачев, вот он все строит». 

Леонид Кучма, будучи президентом Украины, откровенно говоря, убежал куда-то, абсолютно не реагировал ни на какие наши тревожные донесения. Строительство шло, по этому вопросу начали активно работать Министерство обороны, пограничная служба. Естественно, и Министерство иностранных дел пробовало всякие варианты. 

Тогда предложили провести так называемую одностороннюю демаркацию границы в Керченском проливе. Нашей гидрографической службе поручили установить буи по той линии границы, которая была между Советской Россией и СССР. Эта граница была как раз в Керченском проливе, хотя Россия никогда ее не признавала, потому что, на ее взгляд, она была для нее невыгодна.

Наша, украинская позиция, к сожалению, была двоякой. С одной стороны, все ведомства вроде обязаны отстаивать территориальную целостность государства, неприкосновенность государственных границ, а с другой, все боялись предпринять какие-то решительные действия.

В конце концов сформировали делегацию Украины (ее возглавил премьер-министр Янукович) и отправили на переговоры в Россию. Я был в составе той делегации. Янукович не имел никаких полномочий и вообще не знал, о чем говорить. Российскую делегацию возглавлял Михаил Касьянов. В то же время, когда мы серьезным составом делегации приехали на переговоры в Москву, мне кажется, мы смогли достаточно веско изложить свои аргументы. После этого и закончилось строительство.

Виталий Портников: Я уже спустя годы напомнил эту историю Михаилу Касьянову… Когда он принимал Виктора Януковича, он после его отлета сказал, что все равно считает: российские интересы защищаются правильно. И я его спросил, насколько он теперь поддерживает ту свою позицию. Он мне ответил публично: а что он мог тогда сказать? Была четкая линия президента Путина, и он как премьер-министр должен был ее поддерживать и защищать.

Леонид Осовалюк: Кстати, тогда же в неформальной обстановке прозвучала фраза Януковича в адрес Касьянова: «Вы знаете, Михаил Михайлович, что за Тузлу можно и в «тузлу» получить». «Я не понял, о чем речь, что это такое?». Янукович тут же все сгладил, но выступил в своем амплуа, и, надо отдать ему должное, достаточно жестко вел переговоры. Правда, он абсолютно не разбирался в ситуации. Он то соглашался с Касьяновым, что «мы останавливаем строительство, а вы убираете пограничные войска с самого острова»... Янукович согласился, потом мы в самолете его переубедили. Когда самолет сел в Киеве, он сказал журналистам совершенно другое: никакие пограничные службы мы оттуда убирать не будем, наоборот, строим заставу.

Таким образом, это был пробный шар. Потом, когда все это успокоилось, естественно, мы не получили никакого ответа по поводу того, кто был инициатором, кто дал такую команду, все свалили на Ткачева. Переговоры продолжились. Россия начала выдвигать претензии: если вы хотите границу, тогда мы должны ее подвинуть в сторону Украины, чтобы судоходный канал был если не российский, то, по крайней мере, чтобы мы его делили пополам. По географии и по той административной границе, которая существовала между УССР и РСФСР, этот канал находился возле керченского берега. Мы, естественно, не согласились, наоборот, усилили контроль за судоходством через судоходный канал. Российские судна платили соответствующий сбор и, в принципе, все шло более-менее нормально.

Но на переговорах о морской границе, когда мы уже серьезно ставили вопрос: «Хорошо, тогда скажите, что вы хотите охранять и контролировать в Азовском море?», - позиция России всегда была следующая: «Российская Федерация будет контролировать Азовское море от берега до берега».

Виталий Портников: Да, это заявленная позиция.

Леонид Осовалюк: Мы тогда просто не сработали, как должно сработать любое правовое и независимое государство. Наши тогдашние руководители просто испугались принимать какие-то жесткие меры.